Аркейн | Не зря же меня зовут... - Nondual

А еще у меня буквально отпечатались в памяти спрятанные за противогазами лица монстров-миротворцев, также подсвеченные красным цветом.

И в тот день я увидела, как одни монстры начали рвать на части других.

Может Силко прав и мы с ним действительно немного сумасшедшие, но видя, как толпа фиолетовых громадин уничтожает мой личный ночной кошмар — я испытывала удовольствие и искренне болела за "наших".

Увы, но долго веселье не продлилось, а когда последний "наш крепыш" пал, мы спокойно развернулись и ушли обратно в Заун. Да вот только с того дня в нижнем городе не видели ни единого миротворца. Пусть не официально, пусть лишь в плане контроля со стороны "органов правопорядка", но Силко добился своего и Линии обрели свою "маленькую" независимость. А получиться ли у него добиться уже "большой" — покажет лишь время.

…

Фух! Что-то я сильно разволновалась. Как теперь тебе обо всем остальном то писать?!

Так что давай то что было дальше я тебе в следующем письме расскажу, ладно? А пока закончу короткой позитивной историей, чтобы не портить настроение тебе и себе!

Пока Севика занималась перестройкой Последней капли, я нашла среди вещей Вандера старую фотографию Силко! Он молодой такой красавчик был! И челка у него отпад! Тоже такую хочу! И косички! Да! Чёлка и косички — убойное комбо! Я попробовала зачесать несколько прядей на сторону как у него и получилось супер! Теперь точно знаю какую прическу буду отращивать!

И на этой ноте я не говорю тебе прощай! Я говорю тебе бывай сестричка! Целую в обе щечки и шлепаю по попке! Хотя последнее — нет. А то как-то уж слишком розово прозвучало…"

— НА ВЫХОД! — Раздавшийся в тюремной столовой крик дежурного охранника едва не заставил погрузившуюся в чтение Вайолет подскочить на месте.

Рассказ и мысли младшей сестренки настолько поглотили разум красноволосой, что она едва не забыла где сама в этот момент находится. Но что больше всего ввело её в ступор, так это то, что на чтение этого, в общем-то не самого длинного письма, она потратила всё время, выделенное на обед.

Уже шагая по направлению к тюремному двору, где намеревалась продолжить свое занятие, Вай снова и снова задавалась вопросом: "А действительно ли это её добрая младшая сестра написала те жуткие строки о расправе над миротворцами?".

Сомнение вызывало отношение предположительно Паудер (или там действительно уже осталась только Джинкс?) к кровавой расправе. Вайолет никогда не учила сестру наслаждаться чужими страданиями. И хотя некоторую логику в написанном она видела, но… Миротворцы также бывают разными.

Вот хотя бы взять утреннего охранника.

Забавный парень. Если бы не текущее положение, она бы даже его в баре выпивкой угостила. И судьбы "быть разорванным на части" она бы ему точно не пожелала. А Паудер…

Вай даже еще несколько раз внимательно перечитала те строчки, подозревая, что их вполне мог написать кто-то другой, но нет. Почерк был тот же. Точно те же ошибки, завитушки и, местами, каракули, что и во всем остальном письме.

Юной девушке очень не понравилась мысль о том, что, возможно, Силко тонко манипулируя начал постепенно превращать её милую младшую сестренку в точно такого же монстра, как и он сам!

От охватившей её ярости Вайолет едва не смяла всё еще лежащее в руках письмо под номером "два", но вовремя спохватилась.

Даже если часть письма ей откровенно не нравится и вообще всё еще есть сомнения, на счёт автора определенной его части, но остальное то точно было написано сестрой! А значит — имеет в её текущих обстоятельствах очень и очень большую ценность!

С такими мыслями девушка наконец преодолела путь к тюремному двору и, найдя тихий уголок, взялась за чтение следующего письма. Но вначале решила развернуть лист с текстом песни, которую для неё записала Паудер. Интересно же чего там есть такого, что девочка так её нахваливала, верно?

---

От автора:

Песня "Ленки":

Ekaterina Shelehova — Savage Daughter

https://www.youtube.com/watch?v=tegev08KyHY

И слова в переводе ChatGPT:

Я — дикарская дочь своей матери,

Та, что бегает босиком,

Проклиная острые камни.

Я — дикарская дочь своей матери,

Я не стану стричь волосы,

Я не стану говорить тише.

Дитя моей матери — дикарка,

Она ищет знамения в цветах камней,

В лицах кошек, в падении перьев,

В пляске огня,

В изгибах старых костей.

Я — дикарская дочь своей матери,

Та, что бегает босиком,

Проклиная острые камни.

Я — дикарская дочь своей матери,

Я не стану стричь волосы,

Я не стану говорить тише.

Дитя моей матери танцует во тьме,

Она поёт языческие песни

При свете луны,

Смотрит на звёзды и даёт планетам новые имена,

Мечтает достать их

Песней и метлой.

Мы все вышли из мрака

В этот мир — сквозь кровь и боль,

И в наших костях пробуждаются древние песни,

Так пой их голосами грома и дождя!

Мы — дикарские дочери своих матерей,

Те, что бегают босиком,

Проклиная острые камни.

Мы — дикарские дочери своих матерей,

Мы не станем стричь волосы,

Мы не станем говорить тише.

Мы — дикарские дочери своих матерей,

Те, что бегают босиком,

Проклиная острые камни.

Мы — дикарские дочери своих матерей,

Мы не станем стричь волосы,

Мы не станем говорить тише.

Перемены в прическе и приблизительный вид Джинкс образца 194–196 года от о. П. А два нижних фото: "Чёлка и косички — убойное комбо!"

Глава 15

"Здравствуй сестричка!" — гласило начало третьего письма, написанного Джинкс сестре. Почерк в нём был немного кривоватее обычного, да и вообще весь его вид будто так и кричал, что написано оно либо в неудобном положении, либо впопыхах. И дальнейший текст данное предположение только подтвердил.

"Мы наконец прибыли в Билджвотер! И да, как и обещала, сообщаю, что год всё еще 194-ый. Эка невидаль! Всего-то неделя (или около того) с последнего письма прошла!

В любом случае, за это время мы уже нашли подходящий для нашего "товара" склад и пока Силко с капитаншей следят за погрузкой, у меня выдалась свободная минутка, которую я хочу потратить на общение с тобой.

Сначала я, честно говоря, хотела забить на описание этого места, столь похожего на портовые районы Зауна, но Силко меня отговорил. Мол, местный антураж всё же имеет свою личную, особую специфику, из-за чего не описать его